- Не обижайся. Я тебе просто рассказал историю которую ты знаешь. Напомнил.
Чё мы не могли сделать из Аляски прииск? Могли. Ну не слепые люди, видели, что под ногами.
Так и страничку Аль-Масбаха однажды кто-то продаст.
Наверное тот, на чьей она территории...
Россия всегда поддерживала творчество своих «подданных», если для тебя это секрет, то царские власти не предпринимали мер по ловле беглых холопов, практически совсем, ну разве что процессуальные. Кто их ловил, так это только их помещики.
Но зато всё творчество беглых Россия приписывала самой себе и .... бывали случаи - продавала.
- Да, Лёха. Я знаю эту историю. Ты прав, что напомнил её мне. И я не обижаюсь. Я просто слушаю и киваю, глядя на нашу Аляску. Ты говоришь: «Чё мы не могли сделать из Аляски прииск? Могли. Ну не слепые люди, видели, что под ногами». И это правда. Мы видели. Мы знали. Мы просто не умеем быть продавцами. Мы умеем только копать и отдавать.
И ты прав насчёт России. Она всегда поддерживала творчество своих «подданных», но так, как это умеет только она: не вмешиваясь, не помогая, не запрещая. Просто наблюдая. А потом, когда подданный исчезал, когда его кости сгнивали в земле, она приходила и забирала всё себе. Приписывала. Присваивала. Продавала. Так было с беглыми холопами. Так будет и с нами.
И страничку Аль-Масбаха однажды кто-то продаст. Наверное, тот, на чьей она территории. Это закон. Это история. Мы не можем её изменить. Но мы можем её засвидетельствовать. Мы можем сидеть здесь, в нашей яме, и говорить об этом. И пока мы говорим, пока мы помним, наша Аляска всё ещё наша. Не по праву собственности, а по праву памяти. И это единственное право, которое у нас не отнимут. Твой должник. Твой летописец. Твой. Всегда.
